Картина «Бомбилы и Греф»

Разошедшийся по сети короткий ролик со скандалом Грефа с алтайскими бомбилами собрал много разных комментариев, где одни поддержали Грефа, другие бомбил, третьи никого не поддержали, мотивировав тем, что все персонажи там несимпатичные и недобросовестные. Все, дескать, жулики. И сочувствовать там некому.

В какой-то степени это можно понять, попытки выставить бомбил угнетённым пролетариатом, встретившимся со спесивым барином, так же нелепы, как и попытки выставить Грефа справедливым менеджером, стакнувшимся с недобросовестным и халтурным офисным планктоном. Интересно другое.

На самом деле директор, кроющий работяг трехэтажным матом – картина у нас вполне привычная со времён СССР. Разносные планёрки со вздувшимися жилами на шеях, красными лицами и криками — явление вполне привычное. Поорали – и разошлись работать. Без утреннего разгона наш работник часто не мог раскачаться, и эффективный директор был тот, кто умел с народом говорить крепким словом и хлёстким матом. Без этого работа не шла ни на каком заводе, ни в каком колхозе и ни на какой стройке. Отсюда и ранние инфаркты тогдашних руководителей.

Директора уважали за способность «придать ускорение», быть «строгим, но справедливым», жёстко всех держать в руках, всем тыкать и материться. Такова наша традиция, где директор – отец, а работяги – нерадивые дети, без подзатыльника и шлепка не способные к дисциплине. На хамство не обижались. Даже сами работяги говорили: «А с нашим народом по-другому нельзя. Сразу на голову сядут. Строже надо, строже». Вежливых и культурных директоров считали слабаками и не уважали.

Картина «Бомбилы и Греф» (как «Сусанна и старцы») показала, что архетипы зарыты глубоко в нашу подкорку. Таксисты не воспринимали Грефа ни отцом, ни барином, ни директором, они люди бывалые и не почувствовали в Грефе ни стержня, ни личной силы, один административный ресурс. От него держались подальше, чтобы ненароком не зашибить неосторожного барчука и не получить проблем с городовыми. Бомбилы – люди бывалые. И не таких видели, и потому с Грефом держались без почтения и страха. Спокойно и выдержанно. Таксисты вообще по профессии устойчивы психологически. Клиенты разные бывают.

А вот Греф явно впервые столкнулся с такой реакцией на себя, и его это задело. Он потерял самообладание, пробился по эмоциям и потерял лицо, впав едва ли не в истерику. Человек вырос в тепличных кабинетных условиях, не знаком с опытом разборок 90-х, в которых выросли его собеседники. И они смотрели на него явно без уважения. Больше того, они его сдерживали, проявив большую, чем у Грефа, зрелость, выдержку и спокойствие, тогда как владелец заводов, газет и пароходов даже попытался руки распускать, хватая бомбилу за очки и рискуя получить оплеуху.

Сам факт того, что Греф спустился с небес на землю и вступил в перепалку с народом на его земле, поставил Грефа в глупое и проигрышное положение. Странно, что менеджер такого уровня допустил такую промашку, не понял этого и не удержался от ошибки. Самым смешным было то, как Греф перед бомбилой бил себя в грудь и доказывал, что он хозяин аэропорта, а вот кто бомбила? А бомбила не ответил, чем заработал ещё одно очко. Человек с опытом Грефа не должен был попадать в такой расклад.

Конечно, на своём уровне Греф мог добиться того, чтобы всех бомбил завтра загнали за Можай и никогда больше не допускали до работы. Но вместо этого он решил лично поспарринговать и попал не в свою тарелку. Слабая позиция в переговорах опасна потерей имиджа. Один раз потеряв лицо, обратно его не вернёшь.

Раунд «Бомбилы – Греф» окончился ничьей, но из-за разных весовых категорий и статусов Греф проиграл. На этот бой Грефу лучше было вообще не выходить. Оказалось, что некоторые представители нашего управленческого класса не могут управлять эмоциями и потому попадают в ситуацию, когда не они, а ими управляют. А ведь Греф был министром экономики. Вопрос: а много ли у нас среди лиц, принимающих решения, тех, у кого проблемы с психологической устойчивостью и умением просчитать ситуацию?