Как я болел ковидом и остался жив

Странвик

Здравствуйте! 

Сегодня я выписался из ковидника. Хорошо дома! Соскучился по родной кроватке, хорошо поспать на ней, а дома и стены помогают. Но, сон не идёт, лежу, ворочаюсь, вспоминаю всё, что довелось пережить. Попробую-ка записать, может, и поможет, мне — от бессонницы, а кому-нибудь ещё — не уехать случайно на Тот Свет.

Итак, немного о себе. Будучи невольным свидетелем бесконечных и жарких баталий сторонников и противников вакцинации, сделал для себя вывод: специально вакцинироваться не буду (ой, дураааак!), но если обстоятельства вынудят, то пойду и сделаю. На работе с прививками не настаивали, вокруг переболело пару друзей-знакомых (все легко, слава Богу!) — ну, и я  переболею, в конце-концов, как все, да и дело с концом. Мне после онкологии уже вообще ничего не страшно, вот какой я герой (да, точно — дурак!)

Теперь, ближе к делу. Седьмого ноября, после обеда, организм внезапно заявил: «А знаешь что, дорогой друг? Что-то я довольно необычно себя чувствую, как-то не очень мне». К вечеру я его услышал, смахнул пыль с давно забытого градусника и получил весьма однозначный ответ: 38,5. Здрасте, приплыли.

Утром, повторив процедуру и убедившись, что за ночь чуда не произошло, вдохнул поглубже и набрал 122. Соединили быстро, выслушали внимательно, сказали, чтобы не волновался и ждал врача. Врач пришла на удивление быстро, померяла давление, температуру, пульс, сатурацию. В ближайшем будущем эти процедуры мне предстояло проходить много-много раз, но тогда я ещё надеялся, что пронесёт. Тем более, что экспресс-тест никакого ковида не показал. «Это ничего не значит, ждите результатов ПЦР», сказала врач, выписала больничный и оставила горку лекарств и инструкцию по их приёму. Сбиваю температуру парацетамолом, пью в лошадиных дозах чай с лимоном, смотрю сериальчик.

Следующее утро началось с СМС-ки. «Вы сдавали тест на ковид, с результатами можно ознакомиться на Госуслугах». Немного нервничая, смотрю результат — ура, отрицательный! Ну, главное, что не ковид, сейчас оклемаюсь немного, и скорее побегу делать прививку, от греха подальше. В остальном — хороших новостей нет, температура, озноб, колотит, как цуцика. Сбиваю температуру парацетамолом, глотаю чай с лимоном, пытаюсь следить за событиями сериала (не очень удачно).

Утро. Звонок в дверь. Открываю: на пороге — космонавт. Шутка про мужика в скафандре с огнемётом и вопросом: «Это вы вчера анализы в поликлинике сдавали?» внезапно перестаёт быть смешной и вообще шуткой. «Здравствуйте, у вас ковид!», — говорит доктор, — «Не волнуйтесь, пока всё в порядке. Информация на Госуслугах немного запаздывает, вы видели результаты экспресс-теста, а вот результат ПЦР». Ковид. «А вот ещё таблеточки, пейте их вместе с другими, вот схема приёма».

Следующие несколько дней я помню только горсти таблеток, температуру и попытки её сбить. Постоянно звонили из поликлиники, спрашивали о здоровье, приходили врачи, мониторили температуру, давление, пульс и стаурацию. Говорили, что пока всё хорошо, у вас ковид в лёгкой форме. Я, молча страдая, офигевал: «Это вот ЭТО в лёгкой? Тогда как же оно не в лёгкой-то?!» «Подожди, не спеши», — ухмылялся ковид, — «скоро всё узнаешь». И тут пришёл ОН, — жуткий, выворачивающий наизнанку, душераздирающий кашель, от которого кажется, что лёгкие вылетят наружу вместе с ним.

Внезапно и резко пропало обоняние, а вместе с ним и вкус. Спасибо моему самому лучшему и верному другу, он натаскал мне, как белке в дупло, еды, соков, минералки на пару недель вперёд — припасов у меня было, как на складе Госрезерва. Вот только какой от них толк, если сваренный пельмень на вкус — вылитый кусочек ваты, смоченный в выдохшемся спирте, апельсиновый сок напоминает армейскую бражку на зубной пасте, а ядрёнейший лимон, от которого ещё вчера губы непроизвольно сворачивались трубочкой, сегодня похож на безвкусный водянистый огурец из супермаркета.

На восьмой день мучений ковид решил смилостивиться — проснулся без температуры, ура! Утром пришёл  доктор, который ещё из-за закрытых дверей услышал мой дикий кашель, и сразу всё понял. Не тратя лишних слов, нацепил «прищепку» на палец, сатурация — 80%: «Собирайтесь, едем в больничку». Ну как так-то, я же хорошо себя чувствую, температура спала! А то что болтает на ходу и дикая слабость — так это после недели ковида, наверное, нормальное явление. Доктор устало вздыхает, он явно привык к таким проявлениям, но ему каждый раз  приходится объяснять одно и то же. «Раздевайтесь!», — тыкает стетоскопом в грудь, — «Здесь. Здесь тоже. Повернитесь. И здесь. И здесь. У вас в лёгких полно «матового стекла», вам срочно надо под кислород. Я вызываю скорую».

Доктор откланялся, а скорая приехала буквально через десять минут. «Не волнуйтесь, едем в консультативно-диагностический центр, сделаем КТ, если всё нормально, поедите домой».  Успокоили, помогли собраться, усадили в машину, приехали. Сдали с рук на руки, без суеты и спешки осмотрели, температура-давление-пульс-сатурация и отправили на КТ. Всё быстро, отлажено и работает, как часы.

Через пять минут приём у доктора: «Как себя чувствуете?» Надо сказать, что на тот момент я находился в какой-то странной эйфории (скорее всего из-за гипоксии) и мало что соображал. «Прекрасно себя чувствую, доктор! Сегодня температура спала, так что точно лучше, чем вчера!» (может, всё-таки домой, а?). Доктор устало вздыхает, он явно привык к таким проявлениям, и поэтому твёрдо говорит: «Я не люблю пугать своих пациентов, но у вас 55 и 60 процентов поражения лёгких, и вне больницы вы до ночи не доживёте. Сейчас за вами приедет скорая, и если вам совсем плохо, попросите на ресцепшне подготовить для вас топчан». А мне — ну реально, море по колено, хоть сейчас в пляс, если бы не болтало. Грузимся с попутчицей в скорую. Ей совсем плохо, она задыхается, и я самым краем тающего сознания начинаю понимать, что так-то я тоже не огурец. 

Привезли в Сокольники, временный госпиталь Иноземцева. В приёмнике встречают, просят надеть бахилы. С трудом понимаю, что от меня хотят, дикий тупняк. Мгновенно, буквально из-под земли появляется персонал, — одевают бахилы, снимают и уносят верхнюю одежду, дают попить водички, надевают кислородную маску, меряют давление-пульс-температуру-сатурацию, и одновременно делают ЭКГ. Быстро, споро, отлаженно, как часы.

Приём у врача. Вопросы. Ответы. Плохо соображаю. «Как себя чувствуете?» Да я, честно говоря, не очень хорошо понимаю, как. Вроде пока живой, но это не точно. Сажают в кресло-каталку, и с ветерком везут на место постоянной дислокации.

 Мгновенно вокруг койки собирается персонал: масочку наденьте, лежите на животике, укольчик, таблеточка, ещё укольчик, кровушку из вены сейчас возьмем, вот так, молодец, умница, все хорошо. Сейчас капельничку поставим, будете как новенький. И ещё одну капельничку. Ой, да у вас температурка (39,8 жахнуло, потом в листочке подсмотрел), ай-ай, вот незадача! А мы вам сейчас ещё капельничку с парацитамолом сделаем, да и чего уж там, гулять, так гулять — и катетер поставим! А пока в пузико укольчик, не больно? Ну, вот и молодец, так держать!

И так, скорее всего, вокруг меня бегали всю ночь, я плохо помню. Под утро начал конкретно отъезжать, толи в сон, толи в бред, толи на Тот Свет. Внезапно увидел прадеда, кузнеца Якова, он у себя в кузне ковал что-то. Я ему даже ручкой помахал, но он не заметил, очень занят был.

Теперь стоит рассказать о том, что же такое этот самый ковидник. Сильна была когда-то Советская власть, и отгрохала она посреди старого московского парка Сокольники, прямо в лесочке, огромный выставочный комплекс о нескольких светлых и просторных павильонах. Помню, мальчишкой бегал сюда с друзьями на выставки, посмотреть на разные диковинные штуки, да выпросить у улыбающихся буржуев каких-нибудь красивых плакатов на стенку. Потом, в 90-е, тут проводили  концерты молодёжных рок-групп, а сейчас, по велению сурового времени, обустроили временный госпиталь. 

Всё пространство внутри — «красная зона», разгорожено перегородками на сектора. Сектора поделены на цвета: «зелёный» ТО — терапевтическое отделение, там лежат те, у кого поражение лёгких до 50%, «жёлтый» ПИН — палаты интенсивного наблюдения, поражение 50-75% (это как раз мой случай) и «красный» ПИТ — палаты интенсивной терапии, где людей вытаскивают с Того Света обратно, на этот. Не смотря на то, что помещение огромное, внутри тепло, светло, нет сквозняков и можно лежать раздетым под простынкой (хотя, я мерзлявый, и попросил себе одеялко — было даже уютно)

От «красного» сектора Бог миловал, а вот в «жёлтом» порядки такие: лежи на животе, или хотя-бы ворочайся с боку на бок, дыши бьющим из маски кислородом, получай капельницы и уколы, пей больше водички (маленькие бутылочки со «Святым источником» стоят буквально везде, только руку протяни), старайся кушать всё, что приносят. В туалет «по маленькому» надо ходить в стоящую рядом «утку», а вот «по-большому» есть варианты: если совсем плохо, то судно в кровать, можешь встать — вот тебе трон-горшок, который заботливо отгораживают  ширмами от окружающей действительности. Тех, кто уже определился, что всё-таки остаётся по эту сторону жизни, сажают на кресло-каталку и с ветерком везут в туалет. А те счастливчики, которые скоро переедут в зелёный сектор, аккуратно берутся санитарами под белы рученьки, и тихонько, пешочком ведутся под сень вожделенных струй.

Признаюсь, вышеперечисленными сервисами я не пользовался, а выбирал момент ночью, тихонько выскальзывал из палаты и, гремя одышкой, по стеночке плёлся в нужную сторону.

Отдельно хочу рассказать о еде. Все, кто лежал в больнице, знают, что такое больничная пища -бррр! Так вот, забудьте, — меню разнообразное, еда вкусная, разве что совсем не солёная. На зватрак обычно были каши: манка, рисовая, овсянка. Ещё случался омлет, пара кусочков сыра или колбаски, масло, хлеб, яблоко или груша. Обед: овощной суп, борщ, щи, фасолевый — все постные. Сметана. Свежие овощи: огурчики, помидоры, свекла, зелёный горошек. На второе: мясо, рыба, котлеты, печеный картофель, гречка, рис с овощами, капуста. Хлеб, сок. Полдник (да-да, между обедом и ужином): чай и какая-нибудь булочка или печенюшка. Ужин: картофельная запеканка с мясом или творожная без. Котлетка с пюрешкой. Масло, хлеб, сок, кефир. Отдельно хочу подчеркнуть, что еда на вкус была именно тем, чем она и была, никаких  ваток со вкусом выдохшегося спирта. Под конец я даже стал побаиваться, что выписываться придётся боком: от такой кормежки можно не пролезть в двери.

И, теперь — самое главное, о медиках. Низкий, низкий, поясной, земной поклон этим людям, которые самоотверженно, не жалея себя, день и ночь борются за жизни. Это воистину, тяжелейший, просто адский труд, дай Бог им здоровья и сил, моральных и физических. Я не представляю, каково это, сутки напролёт просто находиться в костюме, наглухо перемотанном изолетнтой, в капюшоне, очках, перчатках и  бахилах. И не просто находиться, а активно делать уколы, ставить капельницы, уговаривать покушать, водить в туалет, выносить утки, подливать воду в кислородную систему, мыть полы, заботиться, успокаивать, следить. Все, в основном, молодые (насколько это можно рассмотреть в их одеянии) ребята, действительно переживают, сочувствуют, и искренне пытаются облегчить страдания. Нету вот этого, знаете, «здорового медицинского цинизма», люди реально горят на работе. При этом, сама организация процесса  потрясает, насколько хорошо этот огромный механизм, продуман и отлажен, — каждый знает, что ему надо делать и делает это, спокойно и умело.

На удивление, я очень быстро выкарабкался, анализы, параметры всё быстро пришло в норму, последнюю пару ночей спал без маски, уже в зелёном секторе. Перед выпиской доктор меня похвалила и сказала, что хоть болезнь и на удивление подлая, но если пациент искренне хочет выжить, то обязательно выживет. А они, медики, в этом ему помогут. Какое там, думаю, «хотел выжить», — я и испугаться-то толком не успел, а весь ужас произошедшего дошел до меня только после встречи с прадедом Яковом, и то не сразу. Конечно же, всё это время меня поддерживали мои родные и близкие, мои дорогие, бесценные друзья, коллеги с работы и моя ненаглядная барышня. Без их внимания, заботы, помощи не знаю, справился бы я так быстро или нет, — спасибо им сердечное!

В итоге, утром принесли мои вещи, дали подписать несколько бумаг, сказали собираться и ждать, когда позовут на трансфер. Да, из ковидника в Сокольниках развозят по домам на автобусе. В парке особая природоохранная зона,  на машине туда заехать нельзя и нельзя туда вызвать такси. Только скорые и вот эти вот шаттлы. Полчаса в пути, и я, изрядно задыхаясь, шкандыбаю с рюкзаком в родной подъезд. Здравствуй, дом родной, как же я по тебе скучал! 

Конечно, радоваться рано, до полного выздоровления мне ещё далеко, впереди ждёт долгий процесс восстановления. Буду, как рыба, когда-то очень давно выползшая на берег древнего океана, потихоньку отращивать себе новые лёгкие.

На этом, пожалуй, можно было бы и закончить, но, не вступая в полемику (увольте!) хочу поделиться некоторыми выводами, которые сделал исключительно для себя, на основании вышеизложенного опыта.

У нас потрясающая бесплатная медицина, если бы не она — ковал бы я сейчас ножички из рессор в кузне прадеда Якова.

у нас великолепная организация мер, направленных на борьбу с пандемией. Спасибо, Сергей Семёнович, если бы не вы, ковал бы я сейчас ножички…

Ковид — опасное и подлое заболевание. У кого-то оно пройдёт, как сезонный грипп, а кто-то может внезапно умереть от осложнений. Вакцинироваться или нет — личное дело каждого, тут нечего обсуждать. Каждый сам для себя решает, стоит ли рискнуть, пустить всё на самотёк или взять дело в свои руки. Лично я, как только подойдёт срок, вприпрыжку помчусь делать прививку, и если надо, буду её повторять хоть раз в неделю, только бы подобного со мной больше никогда не случилось. Рано мне ещё ножички ковать…

Спасибо, что дочитали до конца, всем здоровья, берегите себя!  Авторство: Авторская работа / переводика

Добавить комментарий